Июль – месяц, который для большинства россиян ассоциируется с дачей. Дача – это не просто летний дом за городом. Для кого-то дача – это баня и шашлыки, для кого-то – грядки и парники, для кого-то – полусказочное детское воспоминание, а для кого-то – специфический образ жизни. Для нас это повод вспомнить о далеком прошлом российского феномена под названием «дачная жизнь».

Дача – от глагола «дать»
Некогда дачей называли то, что дано – дар, подарок. Обычно за этим стояло любое пожалование государя подданному в награду за верную службу. Одной из разновидностей была земельная дача.
Во второй половине XVIII века благородное дворянство стало привилегированным сословием, важнейшей особенностью которого являлось право служить только по желанию. Постепенно сложился максимально комфортный стереотип поведения: зажиточный барин зимой жил в своей городской усадьбе, а на лето переезжал в загородное имение. В Московской или иных центральных губерниях это было классическое дворянское гнездо, унаследованное от предков. Иное дело Петербург с его плохо освоенными заболоченными окраинами, где не то что дворянских усадеб – обычных деревенек было не так много. Да и дворянин в столице был не праздный – здесь служили, а не приятно проводили время, как в Москве. Для петербуржца летний отдых за городом стал показателем сопричастности высшему обществу.
Постепенно петербургский служилый класс – не только дворяне! – усвоил понятие о летнем отдыхе «на даче». То есть старый стереотип «зимой в городе – летом за городом» наполнился новым содержанием. И это не случайно, ведь XIX век – та эпоха, когда впервые отдых осознанно был противопоставлен работе. Старое слово изменило значение, приобретя современный, привычный нам смысл. Не каждый удостаивался земельной дачей от государя, но многие имели возможность приобрести или арендовать дачу.

По железной дороге
Во второй половине XIX века складывается стереотип дачного отдыха. Сразу нужно подчеркнуть, что выезд на дачу касался в основном представителей тогдашнего среднего класса – у элиты были поместья и заграничные путешествия, а у городской бедноты – тяжелый труд с зарплатой на грани выживания.
В то время мужья служили (тогда глагол «работать» не употреблялся в современном смысле), а жены являлись хозяйками и матерями. Поэтому дачу выбирали с таким расчетом, чтобы глава семьи имел возможность с дачи ездить на службу. «Вечером в воскресенье платформы и станции заполнялись отъезжающими и провожающими, – вспоминал современник. – Дачники считали обязательным и встречать, и провожать пап всем семейством». Неудивительно, что дачные места практически на 95% были привязаны к линиям железных дорог.
Широкое распространение получили железнодорожные платформы, ориентированные в первую очередь на дачников. Более того, в дачных местах начали прокладываться специальные железнодорожные линии. Один из вокзалов императорского Петербурга – Приморский – специализировался на обслуживании дачных линий. Их было две – в Озерки через Коломяги, открытая в 1893 году, и вдоль берега залива до Сестрорецка, заработавшая годом позднее. Во время послереволюционной разрухи вокзал был брошен, озерковская линия закрыта, а сестрорецкая соединена с финляндской железной дорогой.

Сестрорецкий курорт
Обычно бывает так, что наличие курортного места влечет за собой создание соответствующей транспортной инфраструктуры. В случае с сестрорецким курортом получилось наоборот. Железнодорожная линия от Приморского вокзала, построенная частным лицом для извлечения прибыли, оказалась не столь высокодоходным предприятием, как предполагалось изначально. Поэтому организатор дороги Петр Александрович Авенариус добился от правительства выделения участка земли в бесплатную аренду на 60 лет с обязательством построить там морской курорт.
В то время морской курорт считался оздоровительным учреждением – морские воды и воздух прописывались докторами. Считалось, что северные курорты показаны при заболеваниях сердца и сосудов, крови и кроветворных органов, нервной системы, желез внутренней секреции и обмена веществ. Главным зданием любого курорта, в том числе и сестрорецкого, был курзал –  фешенебельное помещение с рестораном, концертным залом, библиотекой – всем тем, что было необходимо культурному отдыхающему. По воспоминаниям современников, «в этом курзале летом давались концерты в исполнении постоянного симфонического оркестра, устраивали балы». Все это давало повод утверждать, что «на этом курорте главным занятием был флирт, а не лечение».
Помимо флирта, отдыхающие в Сестрорецке имели возможность прогуливаться по эспланаде с цветочными клумбами вдоль берега и дышать целебным морским воздухом, а также купаться в море. В то время люди не плавали, как принято сейчас, а именно купались. Хотя купальные костюмы уже вошли в моду, дамы не погружались в воду прилюдно. Было принято отъезжать в специальной купальной кабинке на несколько десятков метров от берега и плескаться там вдали от взглядов посторонних.

Никакого труда!
Устройство курорта в Сестрорецке спровоцировало рост его популярности как дачного места. Дачи строились и заселялись и ранее, но теперь их стало гораздо больше. «Дачников приезжало много, – утверждал современник. – Хорошие пляжи, «Дубки» – роща, посаженная еще при Петре I, сосновый лес, живописный Разлив, близость курорта привлекали петербургского обывателя». Единственным минусом Сестрорецка как места отдыха был постоянный шум с полигона при оружейном заводе, где испытывались изготовлявшиеся там трехлинейные винтовки.
Жизнь дореволюционных дачников отличалась от современной. Главная особенность – никакого труда, только и исключительно отдых! Развлечения сестрорецких дачников были стандартными – купание на море или в Разливе, охота и рыбалка в прибрежных плавнях, любительский театр на деревянной сцене, а после представлений – танцы под оркестр или патефон. Особенностью Сестрорецка был парусный спорт на Разливе.
Из огромного количества дачных мест, плотным кольцом окружавших императорский Петербург, Сестрорецк не утратил свой прежний облик и роль. Несмотря на революции и войны город сохраняет статус курорта и одного из излюбленных дачных мест уже нескольких поколений петербуржцев.